Сколько стоит жизнь одной бродячей собаки?
28 гривен – для бюджетных организаций, 32 гривны – для частных лиц и организаций. Так варьируется стоимость жизни одной бродячей собаки в зависимости от статуса заказчика.Поразительная несоотнесенность, а, скорее даже, несоотносимость цены и, простите за цинизм, услуги.
«Индульгенция» для «зверобоев»
В нашем городе право и обязанность «регулировать» поголовье бродячих животных принадлежат исключительно коммунальному предприятию «Криворожспецтранс». Именно службе по отлову бродячих животных этого КП и выдана «индульгенция» на истребление бродячих шариков и барбосов, а еще мурзиков и барсиков. И называется эта «индульгенция» «Решение сессии Криворожского горсовета об утверждении правил содержания домашних и прочих животных и обращения с ними в Кривом Роге». Этим документом ограничивается четкий круг животных, которые по сути и составляют мишень для коммунальных звероловов. В нем, в частности, сказано: «Собаки, независимо от их породы и назначения, которые находятся даже с ошейниками и намордниками (заметьте, как ошибаются те, кто думает, что для обеспечения своему питомцу, одиноко гуляющему на улице, безопасности, достаточно экипировать его этими аксессуарами), без хозяина на улицах, рынках, в скверах считаются бесхозными и подлежат отлову».
Что же непосредственно скрывается за безобидным эвфемизмом «отлов» и как непосредственно этот «отлов» происходит?
Рассказывает ветеринарный фельдшер службы по отлову бродячих животных КП «Криворожспецтранс» Анна Душко:
- Отлов собак происходит путем их усыпления. Этим в нашей службе занимается четыре экипажа, каждый из которых состоит всего из одного человека, - водителя-стрелка. Эти люди работают ежедневно, выполняя заявки частных лиц, организаций или коммунальных предприятий. Есть у нас и график регулярных выездов и отлова собак.
Усыпляется собака при помощи специального вещества – дителина. Специальным шприцем, наполненным этим препаратом, заряжается духовое ружье. Шприцы импортные, стоит каждый из них восемьдесят гривен. Они, конечно, многоразового использования, однако нередко случается и так, что после одного выстрела шприц приходит в негодность, - его, например, может прокусить раненая собака.
- Как быстро действует препарат и какое действие он оказывает?
- Время наступления эффекта – примерно тридцать секунд, однако, если дителин попал в кровь бегущей собаки, действие его начинается быстрее. В результате собака просто засыпает. К слову, даже после того, как собака усыплена, но еще не умерла, ее можно спасти, для этого достаточно уколоть животному антидот.
- Есть какая-нибудь дневная норма по усыплению собак?
- Норма эта достаточно условна – восемь собак в день, однако день на день не приходится, и количество усыпленных животных может быть больше. За перевыполнение плана стрелки получают премии. Так, за восемь месяцев текущего года нашей службой было усыплено 4249 животных.
- Я слышал, что ваши сотрудники охотятся и на котов.
- Да, это так, ведь бездомные коты тоже могут нападать на людей и являться разносчикам инфекционных заболеваний, однако их усыпляется гораздо меньше. Причина – чисто естественная: кот меньше и гораздо проворнее собаки, ему куда проще скрыться в любом подвале, пролезть в любую щель. Так что попасть в кота из пневматического ружья куда как непросто.
Наши коты на «на польты» не идут
Когда разговор зашел о котах, мне невольно вспомнился разговор булгаковского профессора Преображенского и Шарикова, только что устроившегося «заведующим подотдела очистки города Москвы от бродячих животных, - котов и прочее»:
- Что же вы делаете с этими… убитыми котами?
- На польты пойдут, из них белок делать будут на рабочий кредит.
Примерно в том же духе поинтересовался и я дальнейшей судьбой «гуманно умерщвленных» криворожских животных. Как выяснилось, в Москве времен Булгакова люди были куда прагматичнее.
По словам ветфельдшера «Криворожспецтранса», трупы котов и собак, которых стрелки этого предприятия «напоили» особым снотворным, захоранивают в скотомогильнике, что расположен неподалеку от шахты Родина.
- Раньше, - говорит Анна Николаевна, - мы отвозили животных на ветсанзавод, где их перерабатывали на костную муку. Туда же свозились и останки животных с мясокомбинатов. Однако вот уже несколько лет этот завод не работает, и трупы животных приходится хоронить в яме.
К слову, как призналась ветфельдшер, она и ее коллеги давно уже мечтают о строительстве в городе специальной биотермической ямы – Бекари, - специального сооружения для обезвреживания трупов животных, однако пока что на это сооружение нет денег.
Где же ты, моя двустволка…
В этот момент к нашему разговору присоединился один из тех самых стрелков. Собственно говоря, присоединился – это сильно сказано: мужчина оказался малоразговорчивым. Фамилию свою назвать оказался, сославшись на отсутствие у него тщеславия, от объектива камеры тоже отмахнулся. Просто – лаконично представился Виктором Семеновичем.
Выяснилось, что сам Виктор Семенович – как, собственно, и все стрелки ветеринарной службы, - заядлый охотник. Любит животных, природу. У самого есть собаки. На вопрос о противоречии этих его качеств и профессии, которой он посвятил двадцать лет своей жизни, «зверобой» только недоуменно пожал плечами, мол, а что здесь странного: работа как работа. Убивать бродячих собак он уже давно привык, и выполняет свои служебные обязанности как и приличествует профессионалу, то есть, с холодным и трезвым рассудком.
- А что делать? – Говорит Виктор Семенович. – Разве хорошо, когда бродячие собаки нападают на людей? Или, например, ощенилась сука во дворе, а там гуляют дети. Будьте уверены, что кого-нибудь из них она искусает. Приходится усыплять…
- А со щенками что делаете?
Стрелок посмотрел на меня, недоумевая:
- И их тоже… А чего, ведь все равно умрут…
Иногда, кстати, приходится стрелку «работать» и с домашними собаками.
- Как-то вызвали меня в один из домов частного сектора, - вспоминает Виктор Семенович, - там две огромные овчарки загрызли свою старуху-хозяйку. Пришлось усыплять животных. Или, например, завели люди бультерьера, а воспитанием его не занимались. В результате все закончилось тем, что собака сильно искусала их ребенка. И вообще, сейчас очень много собак, так сказать, опасных бойцовых пород оказывается на улицах: заведут люди щенка, поиграют с ним, а потом выбрасывают. Вот и приходится избавлять людей от опасности угодить в зубы к такому зверю…
Словом, работа Виктору Семеновичу нравится. Правда, есть у него одно ностальгическое воспоминание о тех временах, когда «усыплялись» собаки при помощи обычной охотничьей двустволки, дробью. Тогда, мол, «производительность труда» была куда как выше.
- А этим пневматическим шприцеметом много не наработаешь: стреляет всего на пять метров, да и собаки-то на месте не стоят, - убегают, - сетует Виктор Семенович на «гуманизацию» своего оружия…
Парадоксы гуманизма
Представляю, какую идиосинкразию вызывает у защитников прав животных и сам образ Виктора Семоновича. Столь «цинично» рассказывающего о своей профессии, и завуалированная позиция автора по данному вопросу. Как передергиваются они от представленных картин, как уже пахнет от них валерианкой и корвалолом. И совершенно напрасно. Позвольте напомнить, что бродячие собаки – это не всегда милые пугливые животные с наивными глазами и подобострастными ужимками при виде пирожка в вашей руке. Некоторые из них, дейстивительно, представляют опасность для человека, в том числе – и для самих поборников прав зверушек. И полбеды, если облезлая дворняга нагадит в вашем подъезде, но она ведь может быть бешеной, а это заболевание, к слову, до сих пор является неизлечимым. И какая шумиха в городе начинается, если возникает одно лишь подозрение на вспышку бешенства! По словам Анны Душко, тогда ее службе приходится несладко. Труп усыпленной собаки с признаками бешенства нужно отправлять для проведения анализов в лабораторию, за домашними собаками устанавливать наблюдение…
Однако не стоит думать, что работники службы по отлову бродячих животных спят и видят, как бы устроить геноцид против всех бродячих животных Кривого Рога и зарубить это явление на корню. Отнюдь, ведь все прекрасно понимают, что уничтожить таких животных просто невозможно. Единственный выход из ситуации – обеспечивать хотя бы некоторый экологический баланс в этом вопросе. Есть, конечно, и альтернативные, куда более гуманные пути решения проблемы, по которым идут в богатых странах «победившего капитализма». Там, например, собирают бродячих животных в специальные приюты, или кастрируют их и таким образом регулируют экобаланс в городах. Это, безусловно, куда цивилизованнее, чем шпиговать собак и котов дителином, но несравнимо дороже.
Вот и выходит, что гуманное отношение к бродячим животным в нашей стране пока не по карману. Да и само словосочетание «приют для животных» звучит в наших условиях даже несколько цинично: вокруг тысячи бездомных, живущих на помойках и в подвалах, а мы собак будем определять на полный пансион в «дома призрения»? Звучит парадоксом…
Максим Сибирцев
«Индульгенция» для «зверобоев»
В нашем городе право и обязанность «регулировать» поголовье бродячих животных принадлежат исключительно коммунальному предприятию «Криворожспецтранс». Именно службе по отлову бродячих животных этого КП и выдана «индульгенция» на истребление бродячих шариков и барбосов, а еще мурзиков и барсиков. И называется эта «индульгенция» «Решение сессии Криворожского горсовета об утверждении правил содержания домашних и прочих животных и обращения с ними в Кривом Роге». Этим документом ограничивается четкий круг животных, которые по сути и составляют мишень для коммунальных звероловов. В нем, в частности, сказано: «Собаки, независимо от их породы и назначения, которые находятся даже с ошейниками и намордниками (заметьте, как ошибаются те, кто думает, что для обеспечения своему питомцу, одиноко гуляющему на улице, безопасности, достаточно экипировать его этими аксессуарами), без хозяина на улицах, рынках, в скверах считаются бесхозными и подлежат отлову».
Что же непосредственно скрывается за безобидным эвфемизмом «отлов» и как непосредственно этот «отлов» происходит?
Рассказывает ветеринарный фельдшер службы по отлову бродячих животных КП «Криворожспецтранс» Анна Душко:
- Отлов собак происходит путем их усыпления. Этим в нашей службе занимается четыре экипажа, каждый из которых состоит всего из одного человека, - водителя-стрелка. Эти люди работают ежедневно, выполняя заявки частных лиц, организаций или коммунальных предприятий. Есть у нас и график регулярных выездов и отлова собак.
Усыпляется собака при помощи специального вещества – дителина. Специальным шприцем, наполненным этим препаратом, заряжается духовое ружье. Шприцы импортные, стоит каждый из них восемьдесят гривен. Они, конечно, многоразового использования, однако нередко случается и так, что после одного выстрела шприц приходит в негодность, - его, например, может прокусить раненая собака.
- Как быстро действует препарат и какое действие он оказывает?
- Время наступления эффекта – примерно тридцать секунд, однако, если дителин попал в кровь бегущей собаки, действие его начинается быстрее. В результате собака просто засыпает. К слову, даже после того, как собака усыплена, но еще не умерла, ее можно спасти, для этого достаточно уколоть животному антидот.
- Есть какая-нибудь дневная норма по усыплению собак?
- Норма эта достаточно условна – восемь собак в день, однако день на день не приходится, и количество усыпленных животных может быть больше. За перевыполнение плана стрелки получают премии. Так, за восемь месяцев текущего года нашей службой было усыплено 4249 животных.
- Я слышал, что ваши сотрудники охотятся и на котов.
- Да, это так, ведь бездомные коты тоже могут нападать на людей и являться разносчикам инфекционных заболеваний, однако их усыпляется гораздо меньше. Причина – чисто естественная: кот меньше и гораздо проворнее собаки, ему куда проще скрыться в любом подвале, пролезть в любую щель. Так что попасть в кота из пневматического ружья куда как непросто.
Наши коты на «на польты» не идут
Когда разговор зашел о котах, мне невольно вспомнился разговор булгаковского профессора Преображенского и Шарикова, только что устроившегося «заведующим подотдела очистки города Москвы от бродячих животных, - котов и прочее»:
- Что же вы делаете с этими… убитыми котами?
- На польты пойдут, из них белок делать будут на рабочий кредит.
Примерно в том же духе поинтересовался и я дальнейшей судьбой «гуманно умерщвленных» криворожских животных. Как выяснилось, в Москве времен Булгакова люди были куда прагматичнее.
По словам ветфельдшера «Криворожспецтранса», трупы котов и собак, которых стрелки этого предприятия «напоили» особым снотворным, захоранивают в скотомогильнике, что расположен неподалеку от шахты Родина.
- Раньше, - говорит Анна Николаевна, - мы отвозили животных на ветсанзавод, где их перерабатывали на костную муку. Туда же свозились и останки животных с мясокомбинатов. Однако вот уже несколько лет этот завод не работает, и трупы животных приходится хоронить в яме.
К слову, как призналась ветфельдшер, она и ее коллеги давно уже мечтают о строительстве в городе специальной биотермической ямы – Бекари, - специального сооружения для обезвреживания трупов животных, однако пока что на это сооружение нет денег.
Где же ты, моя двустволка…
В этот момент к нашему разговору присоединился один из тех самых стрелков. Собственно говоря, присоединился – это сильно сказано: мужчина оказался малоразговорчивым. Фамилию свою назвать оказался, сославшись на отсутствие у него тщеславия, от объектива камеры тоже отмахнулся. Просто – лаконично представился Виктором Семеновичем.
Выяснилось, что сам Виктор Семенович – как, собственно, и все стрелки ветеринарной службы, - заядлый охотник. Любит животных, природу. У самого есть собаки. На вопрос о противоречии этих его качеств и профессии, которой он посвятил двадцать лет своей жизни, «зверобой» только недоуменно пожал плечами, мол, а что здесь странного: работа как работа. Убивать бродячих собак он уже давно привык, и выполняет свои служебные обязанности как и приличествует профессионалу, то есть, с холодным и трезвым рассудком.
- А что делать? – Говорит Виктор Семенович. – Разве хорошо, когда бродячие собаки нападают на людей? Или, например, ощенилась сука во дворе, а там гуляют дети. Будьте уверены, что кого-нибудь из них она искусает. Приходится усыплять…
- А со щенками что делаете?
Стрелок посмотрел на меня, недоумевая:
- И их тоже… А чего, ведь все равно умрут…
Иногда, кстати, приходится стрелку «работать» и с домашними собаками.
- Как-то вызвали меня в один из домов частного сектора, - вспоминает Виктор Семенович, - там две огромные овчарки загрызли свою старуху-хозяйку. Пришлось усыплять животных. Или, например, завели люди бультерьера, а воспитанием его не занимались. В результате все закончилось тем, что собака сильно искусала их ребенка. И вообще, сейчас очень много собак, так сказать, опасных бойцовых пород оказывается на улицах: заведут люди щенка, поиграют с ним, а потом выбрасывают. Вот и приходится избавлять людей от опасности угодить в зубы к такому зверю…
Словом, работа Виктору Семеновичу нравится. Правда, есть у него одно ностальгическое воспоминание о тех временах, когда «усыплялись» собаки при помощи обычной охотничьей двустволки, дробью. Тогда, мол, «производительность труда» была куда как выше.
- А этим пневматическим шприцеметом много не наработаешь: стреляет всего на пять метров, да и собаки-то на месте не стоят, - убегают, - сетует Виктор Семенович на «гуманизацию» своего оружия…
Парадоксы гуманизма
Представляю, какую идиосинкразию вызывает у защитников прав животных и сам образ Виктора Семоновича. Столь «цинично» рассказывающего о своей профессии, и завуалированная позиция автора по данному вопросу. Как передергиваются они от представленных картин, как уже пахнет от них валерианкой и корвалолом. И совершенно напрасно. Позвольте напомнить, что бродячие собаки – это не всегда милые пугливые животные с наивными глазами и подобострастными ужимками при виде пирожка в вашей руке. Некоторые из них, дейстивительно, представляют опасность для человека, в том числе – и для самих поборников прав зверушек. И полбеды, если облезлая дворняга нагадит в вашем подъезде, но она ведь может быть бешеной, а это заболевание, к слову, до сих пор является неизлечимым. И какая шумиха в городе начинается, если возникает одно лишь подозрение на вспышку бешенства! По словам Анны Душко, тогда ее службе приходится несладко. Труп усыпленной собаки с признаками бешенства нужно отправлять для проведения анализов в лабораторию, за домашними собаками устанавливать наблюдение…
Однако не стоит думать, что работники службы по отлову бродячих животных спят и видят, как бы устроить геноцид против всех бродячих животных Кривого Рога и зарубить это явление на корню. Отнюдь, ведь все прекрасно понимают, что уничтожить таких животных просто невозможно. Единственный выход из ситуации – обеспечивать хотя бы некоторый экологический баланс в этом вопросе. Есть, конечно, и альтернативные, куда более гуманные пути решения проблемы, по которым идут в богатых странах «победившего капитализма». Там, например, собирают бродячих животных в специальные приюты, или кастрируют их и таким образом регулируют экобаланс в городах. Это, безусловно, куда цивилизованнее, чем шпиговать собак и котов дителином, но несравнимо дороже.
Вот и выходит, что гуманное отношение к бродячим животным в нашей стране пока не по карману. Да и само словосочетание «приют для животных» звучит в наших условиях даже несколько цинично: вокруг тысячи бездомных, живущих на помойках и в подвалах, а мы собак будем определять на полный пансион в «дома призрения»? Звучит парадоксом…
Максим Сибирцев
Рубрика: Архив
Просмотров: [ 100 ]
Зарегистрирован: --
Гости
цитировать