Красота спасёт мир. Спасайся, кто может!
У каждого из нас есть собственный образ идеального дома, разница же между людьми заключается в том, что одни могут более-менее четко определить его, другим же приходится по кускам выковыривать этот образ из собственного подсознания.
Усилия последних неизменно обретают весьма неприглядные, порой – комичные формы. А все потому, что разрозненные элементы никогда не сольются в гармоничную картину. В итоге – и оригинал этрусской вазы – на холодильнике, и Пикассо, в слепом отчаянии закомпанованный в прореху между бильярдным столом и велотренажером. Красота! Она спасет мир…
Давно известно, что между человеком и местом его проживания существует непосредственная и очень тесная связь. Причем проявляется она на абсолютно всех уровнях – психическом, эмоциональном, духовном и даже соматическом, - проще говоря, срастаясь со своим домом, его обитатели словно врастают в новую кожу. Один мой знакомый, например, даже пытался убедить свою жену, что внезапно возникший у него зуд был вызван исключительно реакцией организма на шорхание шпателя по стенам во время ремонта квартиры. К несчастью для моего знакомого, у его супруги тоже имелся знакомый, причем - дерматовенеролог, объяснивший в несвойственной интеллигенту непристойно-бытовыой форме истинные причины плотских страданий несчастного. Квартиру ремонтировала… женская бригада. Впрочем, мы отвлеклись…
Незримый, но ощутимый двусторонний контакт организма и среды его обитания – не эзотерическая метафора, а вполне реальный феномен. Человек тоскует вдали от дома, где, как известно, и стены помогают. Архетип дома, очага, жилища – одна из наиболее глубоких зарубок на стволе нашей тысячелетней генетической памяти…
А если без зауми, то дом – он и есть дом. Место, где проводишь солидный отрезок времени своей не такой уж и бесконечной жизни. Есть вполне тривиальный, - а потому правильный, поскольку проверен опытом поколений, - набор элементарных требований, предъявляемых человеком к месту его проживания. А именно: чтобы тепло, светло и уютно, а если при этом еще и красиво – вообще прелесть. Однако, если первое, второе и третье условия обеспечат деньги и стандартный набор домочадцев, то с красотой частенько возникает заминка.
Сделал ты, допустим, модный ремонт, населил комнаты хорошей мебелью, а кричащую пустоту посреди зала, как кляпом, заткнул фигурной корягой из черного дерева. Сел на диван, огляделся, - не радует, интриги нету. И вообще, - где-то такое уже видел. Ну, как же, - на прошлой неделе, в гостях у этих, фамилия еще такая чудная, - и обои, и пень, и вообще... Одним словом, настроение ухудшилось: ходишь хмурый, а самому шашлыков хочется, на костре из той самой флористики, что торчит посреди комнаты…
Но прочь, печаль, - не все так плохо! Главное, есть дом, а значит – будет у него свое лицо, и непременно – вздохи восхищенные гостей в его стенах. К стати о стенах.
Мы вообще как-то бестолково используем эти бесценные плоскости, заклеивая их обоями или «утепляя» персидскими коврами. Между тем вертикальные квадратные метры пространства достойны лучшей участи. Например, можно украсить их живописными полотнами. А еще лучше – превратить в картины сами стены. А что? Оригинально. В этом чувствуется и стиль, и вкус, да еще сверх того – слышен голос далеких предков: ну не дураки же были наши пращуры, наносившие на стены своих пещер рисунки. (Тысячелетия спустя, сгустки родовой памяти выплеснулись из аэрозольных баллончиков юных граффити на стены городских домов. Привет из пещеры!)
Художественное произведение, перемещающееся с холста на стену, обретает совершенно иной, добавочный смысл. Картина скована пределами рамы, выйти за которые изображение не может, поскольку там, снаружи, совершенно другой, чуждый ему мир. Рама защищает, она же и ограничивает: красавица, изображенная на холсте, только и способна, что посылать в этот мир воздушные поцелуи. Дистанция между ней и зрителем вечна и непреодолима. Освобождаясь же из рабства холстов и подрамников и переносясь на безграничное пространство стены, изображение начинает двигаться и дышать уже совершенно по-иному. Искусство проникает в самую гущу жизни, и жизнь проникаем в него. И все это происходит прямо на дому!
Артем Райдаленко – один из немногих криворожских живописцев, помогающих художественному произведению, что называется, обжиться в быту. Как большинство художников, Артем неразговорчив, что вполне естественно: оптика – важнее акустики, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Однако коль скоро мы перешли на персоналии, законы приличия обязывают к знакомству с автором.
Артем – художник, что называется, в кубе, в его случае соблюдено золотое правило трех единств. Выражаясь более доступно, он художник по духу, образованию и роду занятий. Если говорить о творческой манере Артема, то она не умещается ни в один из многочисленных пронафталиненных шкафов арт-спецхрана с ярлычками художественных стилей, жанров и методов. В живописи автора – а он, прежде всего, живописец – присутствует весь необходимый джентльменский набор творческих добродетелей: конструктивный максимализм и земные поклоны традиции, экспериментаторская отвага и уважение к догмату.
На творческой манере автора отпечатались приметы целого ряда художественных школ и направлений. Пристальный взгляд может различить в полотнах автора опыт преодоления традиций примитивной живописи (таков, например, его «Еврейский цикл»), метафизические наставления и трепет перед деталью, доставшиеся от сюрреализма, элементы беспощадной геометрии кубизма, декоративную эстетику модерна, исчерпывающую недосказанность японской гравюры.
Вдумчивые или озорные, яркие или сдержанные полотна кисти Артема как бы сливаются в зрительском восприятии в одну метакартину и вызывают почти физиологическое чувство биения жизни. Работы не музейной ценности, - мал еще! – но, безусловно – галерейного качества, могущие стать достойной частью коллекции любого ценителя живописи.
И становятся, судя по тому, что уже сейчас украинская фамилия Райдаленко произносится с ударениями не только на только на предпоследний слог, но и на первый – по-чешски, и на последний – по-французски. А еще – по-английски, по-немецки, на иврите… Словом, полотна с авторской подписью «Арт.» в правом нижнем углу холста, - усекновенная «профессиональная» часть имени – осваивают страны и континенты…
Но полотно – не единственный материал, с которым работает Артем. Как-то раз, по просьбе друзей, он попробовал перенести на стену их гостиной «Святого Антония» Сальвадора Дали. Результат оказался так непредсказуемо уместен, что художник выпросил у хозяев под свои опыты еще и холл, по стенам которого разбросал других героев фантасмагорий испанского сюрреалиста. Спустя какое-то время художник оживлял стены домов уже незнакомых ему людей…
Как признается сам Артем, ничего оригинального он не изобрел, - такая, «настенная» живопись – один из видов изобразительного искусства, наряду с фреской и витражом.
- Широко развитый когда-то, - говорит художник, - со временем он по целому ряду причин сошел на нет: доминирующими для человека стали вещественные категории комфорта, а собственно эстетическая его составляющая сжалась до минимума, ограничившись в лучшем случае парочкой картин на стене. Это хотя и удручающий, но не безнадежный процесс. И, что особенно приятно, даже у нас, в Кривом Роге. Все чаще и чаще приходится наблюдать, как пробуждается в людях природная потребность в красоте. По личному опыту могу сказать: очень многие при оформлении интерьера своих домов уже выходят за рамки банальных стереотипов, навязанных - зачастую доморощенными – дизайнерами. Людей уже не устраивает этот «типический креатив», изжитые обезличенные клише, бессовестно выдаваемые за оригинальную творческую идею, вызывают раздражение.
Параллельно с удовлетворением материальных потребностей, у человека растут и духовные запросы. Социальный и финансовый его статус, как бы банально это ни звучало, реализуется в наличии собственного, штучного стиля. И, по меньшей мере, наивно считать, что индивидуальный образ личности ограничивается лишь статусными предметами, какую бы материальную ценность они не имели.
Безусловно, те, о ком говорит Артем, обладают достатком гораздо выше среднего уровня, и они могут позволить себе потратиться на весьма недешевые эстетические изыски, но это ведь главное. Суть в другом: явление приобретает тенденциозный характер, что само по себе прекрасно. Как там у Достоевского, красота спасет мир? Давайте для начала проверим это на себе. Так что, спасайся, кто может! А, главное, - хочет…
Максим Сибирцев
Усилия последних неизменно обретают весьма неприглядные, порой – комичные формы. А все потому, что разрозненные элементы никогда не сольются в гармоничную картину. В итоге – и оригинал этрусской вазы – на холодильнике, и Пикассо, в слепом отчаянии закомпанованный в прореху между бильярдным столом и велотренажером. Красота! Она спасет мир…
Давно известно, что между человеком и местом его проживания существует непосредственная и очень тесная связь. Причем проявляется она на абсолютно всех уровнях – психическом, эмоциональном, духовном и даже соматическом, - проще говоря, срастаясь со своим домом, его обитатели словно врастают в новую кожу. Один мой знакомый, например, даже пытался убедить свою жену, что внезапно возникший у него зуд был вызван исключительно реакцией организма на шорхание шпателя по стенам во время ремонта квартиры. К несчастью для моего знакомого, у его супруги тоже имелся знакомый, причем - дерматовенеролог, объяснивший в несвойственной интеллигенту непристойно-бытовыой форме истинные причины плотских страданий несчастного. Квартиру ремонтировала… женская бригада. Впрочем, мы отвлеклись…
Незримый, но ощутимый двусторонний контакт организма и среды его обитания – не эзотерическая метафора, а вполне реальный феномен. Человек тоскует вдали от дома, где, как известно, и стены помогают. Архетип дома, очага, жилища – одна из наиболее глубоких зарубок на стволе нашей тысячелетней генетической памяти…
А если без зауми, то дом – он и есть дом. Место, где проводишь солидный отрезок времени своей не такой уж и бесконечной жизни. Есть вполне тривиальный, - а потому правильный, поскольку проверен опытом поколений, - набор элементарных требований, предъявляемых человеком к месту его проживания. А именно: чтобы тепло, светло и уютно, а если при этом еще и красиво – вообще прелесть. Однако, если первое, второе и третье условия обеспечат деньги и стандартный набор домочадцев, то с красотой частенько возникает заминка.
Сделал ты, допустим, модный ремонт, населил комнаты хорошей мебелью, а кричащую пустоту посреди зала, как кляпом, заткнул фигурной корягой из черного дерева. Сел на диван, огляделся, - не радует, интриги нету. И вообще, - где-то такое уже видел. Ну, как же, - на прошлой неделе, в гостях у этих, фамилия еще такая чудная, - и обои, и пень, и вообще... Одним словом, настроение ухудшилось: ходишь хмурый, а самому шашлыков хочется, на костре из той самой флористики, что торчит посреди комнаты…
Но прочь, печаль, - не все так плохо! Главное, есть дом, а значит – будет у него свое лицо, и непременно – вздохи восхищенные гостей в его стенах. К стати о стенах.
Мы вообще как-то бестолково используем эти бесценные плоскости, заклеивая их обоями или «утепляя» персидскими коврами. Между тем вертикальные квадратные метры пространства достойны лучшей участи. Например, можно украсить их живописными полотнами. А еще лучше – превратить в картины сами стены. А что? Оригинально. В этом чувствуется и стиль, и вкус, да еще сверх того – слышен голос далеких предков: ну не дураки же были наши пращуры, наносившие на стены своих пещер рисунки. (Тысячелетия спустя, сгустки родовой памяти выплеснулись из аэрозольных баллончиков юных граффити на стены городских домов. Привет из пещеры!)
Художественное произведение, перемещающееся с холста на стену, обретает совершенно иной, добавочный смысл. Картина скована пределами рамы, выйти за которые изображение не может, поскольку там, снаружи, совершенно другой, чуждый ему мир. Рама защищает, она же и ограничивает: красавица, изображенная на холсте, только и способна, что посылать в этот мир воздушные поцелуи. Дистанция между ней и зрителем вечна и непреодолима. Освобождаясь же из рабства холстов и подрамников и переносясь на безграничное пространство стены, изображение начинает двигаться и дышать уже совершенно по-иному. Искусство проникает в самую гущу жизни, и жизнь проникаем в него. И все это происходит прямо на дому!
Артем Райдаленко – один из немногих криворожских живописцев, помогающих художественному произведению, что называется, обжиться в быту. Как большинство художников, Артем неразговорчив, что вполне естественно: оптика – важнее акустики, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Однако коль скоро мы перешли на персоналии, законы приличия обязывают к знакомству с автором.
Артем – художник, что называется, в кубе, в его случае соблюдено золотое правило трех единств. Выражаясь более доступно, он художник по духу, образованию и роду занятий. Если говорить о творческой манере Артема, то она не умещается ни в один из многочисленных пронафталиненных шкафов арт-спецхрана с ярлычками художественных стилей, жанров и методов. В живописи автора – а он, прежде всего, живописец – присутствует весь необходимый джентльменский набор творческих добродетелей: конструктивный максимализм и земные поклоны традиции, экспериментаторская отвага и уважение к догмату.
На творческой манере автора отпечатались приметы целого ряда художественных школ и направлений. Пристальный взгляд может различить в полотнах автора опыт преодоления традиций примитивной живописи (таков, например, его «Еврейский цикл»), метафизические наставления и трепет перед деталью, доставшиеся от сюрреализма, элементы беспощадной геометрии кубизма, декоративную эстетику модерна, исчерпывающую недосказанность японской гравюры.
Вдумчивые или озорные, яркие или сдержанные полотна кисти Артема как бы сливаются в зрительском восприятии в одну метакартину и вызывают почти физиологическое чувство биения жизни. Работы не музейной ценности, - мал еще! – но, безусловно – галерейного качества, могущие стать достойной частью коллекции любого ценителя живописи.
И становятся, судя по тому, что уже сейчас украинская фамилия Райдаленко произносится с ударениями не только на только на предпоследний слог, но и на первый – по-чешски, и на последний – по-французски. А еще – по-английски, по-немецки, на иврите… Словом, полотна с авторской подписью «Арт.» в правом нижнем углу холста, - усекновенная «профессиональная» часть имени – осваивают страны и континенты…
Но полотно – не единственный материал, с которым работает Артем. Как-то раз, по просьбе друзей, он попробовал перенести на стену их гостиной «Святого Антония» Сальвадора Дали. Результат оказался так непредсказуемо уместен, что художник выпросил у хозяев под свои опыты еще и холл, по стенам которого разбросал других героев фантасмагорий испанского сюрреалиста. Спустя какое-то время художник оживлял стены домов уже незнакомых ему людей…
Как признается сам Артем, ничего оригинального он не изобрел, - такая, «настенная» живопись – один из видов изобразительного искусства, наряду с фреской и витражом.
- Широко развитый когда-то, - говорит художник, - со временем он по целому ряду причин сошел на нет: доминирующими для человека стали вещественные категории комфорта, а собственно эстетическая его составляющая сжалась до минимума, ограничившись в лучшем случае парочкой картин на стене. Это хотя и удручающий, но не безнадежный процесс. И, что особенно приятно, даже у нас, в Кривом Роге. Все чаще и чаще приходится наблюдать, как пробуждается в людях природная потребность в красоте. По личному опыту могу сказать: очень многие при оформлении интерьера своих домов уже выходят за рамки банальных стереотипов, навязанных - зачастую доморощенными – дизайнерами. Людей уже не устраивает этот «типический креатив», изжитые обезличенные клише, бессовестно выдаваемые за оригинальную творческую идею, вызывают раздражение.
Параллельно с удовлетворением материальных потребностей, у человека растут и духовные запросы. Социальный и финансовый его статус, как бы банально это ни звучало, реализуется в наличии собственного, штучного стиля. И, по меньшей мере, наивно считать, что индивидуальный образ личности ограничивается лишь статусными предметами, какую бы материальную ценность они не имели.
Безусловно, те, о ком говорит Артем, обладают достатком гораздо выше среднего уровня, и они могут позволить себе потратиться на весьма недешевые эстетические изыски, но это ведь главное. Суть в другом: явление приобретает тенденциозный характер, что само по себе прекрасно. Как там у Достоевского, красота спасет мир? Давайте для начала проверим это на себе. Так что, спасайся, кто может! А, главное, - хочет…
Максим Сибирцев
Рубрика: Архив
Просмотров: [ 37 ]
